Тихий склеп, где блуждают призраки  

Тихий склеп, где блуждают призраки

Иногда невозможно ни о чем рассказать, поскольку не имеешь в себе сил это сделать, потому что другой не желает ничего слышать или потому что опасность разоблачения запирает наши рты на замок. Рассказ о себе превращает нашу душу в склеп, где бродят призраки: «Если я скажу мамочке, что делал со мной ее муж, она сразу же умрет… Если я призна юсь, насколько я отвратительна, моя семья отвергнет меня, а общество будет меня презирать».

Доверить тяжкий секрет кому‑либо не всегда означает выработать устойчивость. Раскол семьи, неизбежно следующий за признанием в инцесте, делает виноватой во всем дочь, которая после того, как была изнасилована отцом, будет еще и растерзана своей собственной семьей. Избегание, защищающее переживших травму от страдания, препятствует проведению курса психотерапии, способствующей пробуждению ментальной активности. Для того чтобы отказ от избегания не спровоцировал возвращение боли, необходимо, чтобы окружение также эволюционировало, обретая способность слушать рассказ о пережитом шоке и поддержать травмированного.

Отсутствие поддержки со стороны окружающих до момента наступления шока не позволяет заранее выстроить связи, которые в случае агрессии могли бы помочь той, что пережила травму, преодолеть это испытание[103]. Отсутствие поддержки после совершившегося насилия приводит к запрету на рассказ о произошедшем – это невозможно сделать, не рискуя навлечь на себя сомнения и враждебность собственной семьи.

Одним из неожиданных и пока еще малоизученных факторов устойчивости, который иногда, тем не менее, годится для того, чтобы поддержать маленькую измученную девочку, оказывается присутствие рядом одноклассницы! Когда ребенок может назвать несколько имен своих товарищей, которым он готов доверить свою историю, это означает, что он – если вдруг с ним случится несчастье – способен обратиться за поддержкой к кому‑то из них[104].

Любые продолжительные наблюдения, распространяющиеся на становление «трудных» детей, свидетельствуют о необходимости создать надежные связи до момента испытания. Безопасная и уверенная связь, формирующаяся в самые первые месяцы жизни, дает возможность – в случае, если произошла беда, – успешно выстоять. Травмированный ребенок, который найдет в себе силы отправиться на поиски доверенного лица, увеличивает возможность встретить на своем пути человека, олицетворяющего устойчивость[105]. Однако этот человек не может быть неизвестно кем – он должен соответствовать потребностям и взглядам ребенка. Когда школьный приятель соглашается выслушать рассказ друга, пережившего травму, разделенная на двоих интимная тайна укрепляет связь между ними. Возможно, этим объясняется тот факт, что после перенесенного сексуального насилия у приемных детей вырабатывалась устойчивость – намного более очевидная, чем в случае с детьми, росшими в биологических семьях[106]: они меньше боялись рассказывать о том, что с ними произошло.



Следует различать сексуальное насилия и сексуальное домогательство. В случае насилия вся память пронизана ощущением пережитой жестокости, что приводит к чрезвычайно легкому повторению посттравматического синдрома, тогда как в случае с домогательством именно ощущение того, что тебя предали, заставляет жертву молчать и порождает у нее чувство стыда. Нередко действия насильника вынуждают ребенка воспринимать любой нежный жест извне как часть сексуального акта, тождественного предательству, совершаемому семьей по отношению к жертве: «Друг (семьи) – очень милый… раз за разом фотосессии становились все более „выразительными“… Мама была недовольна, когда мы успевали взглянуть на сделанные фотоснимки. „Это нехорошо“, – говорила она… но ни она, ни мой отец никоим образом не захотят портить свои отношения с этим мужчиной и его женой: дружба – святое. Этим летом они даже поедут вместе с нами отдыхать»[107]. Предательство родителей, отсутствие защиты с их стороны порождает в душах детей больше переживаний, чем сексуальное насилие как таковое[108].

Признание оказывается менее трудным, если пережившая травму получает поддержку семьи, друзей и общества, способных разделить с ней эмоции и таким образом запустить процесс[109]ментализации[110]. Подобный контекст помогает справиться с несчастьем и вновь занять место среди других. Невозможность признаться почти всегда порождает отсутствие поддержки. Изнасилованная женщина думает, что о произошедшем с ней рассказать невозможно, поскольку тем самым ей придется создать у себя в голове образ опороченной, униженной, вызывающей отвращение. И она стыдится того, что может сформировать этот отталкивающий образ в представлении других о себе. Тогда она выбирает молчание – индивидуальный способ защиты.


5367022358986892.html
5367083487395612.html
    PR.RU™