Гражданское право. Том 2. Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого. – М., Велби, 2003. С. 133

эта статья может применяться к договору мены, только если это не противоречит существу мены (п. 2 ст. 567 ГК).

Если между вручением обмениваемых товаров имеется разрыв во времени, одна из сторон лишается владения вещью (передав ее другой стороне), но сохраняет при этом право собственности на нее (которое не переходит к приобретателю в силу общего правила ст. 570 ГК). В этой ситуации возложение риска случайной гибели вещи на ее собственника поставило бы его в затруднительное положение, ведь он уже не может реально влиять на сохранность вещи. Поэтому применение ст. 459 вполне логично и не противоречит существу договора мены. Таким образом, риск случайной гибели или повреждения вещи может переходить на покупателя по договору мены до момента возникновения у него права собственности на соответствующий товар. В известном смысле это должно стимулировать его к скорейшей передаче (встречной) своего товара.

Обязанность передать товар свободным от прав третьих лиц вытекает из толкования ст. 571 ГК. Ее содержание определяется соответствующими статьями главы 30 ГК (ст. 461–462 ГК). Эвикция товара, являющегося предметом мены, дает потерпевшей стороне право требовать возврата переданного ею в обмен товара, а также возмещения убытков.

Обязанность стороны договора информировать контрагента о нарушении последним условий договора мены не предусмотрена главой 31 ГК. Однако такая обязанность существует, как и в договоре купли-продажи, и регулируется аналогично правилам ст. 483 ГК.

[1] Кроме того, в современной России мена начинает активно использоваться предпринимателями при наступлении очередных банковских или бюджетных кризисов. Ведь договор мены часто позволяет избежать безналичных расчетов, а иногда и сэкономить на налогах.

[2] Вероятно, причина этого в том, что договор мены получил постоянную прописку в законодательстве значительно позже купли-продажи. Товарный обмен вообще подвергался значительно меньшему воздействию права, нежели металлическое денежное обращение (см.: Пашкус Ю. В. Деньги: прошлое и современность. Л., 1990. С. 8–13). Так, во II в. н.э., когда классическая система контрактов в римском праве уже сложилась, договор мены (permutatio) еще не нашел своего места в системе обязательств. Не случайно в средние века он попал в рубрику безымянных контрактов.

[3] В общем виде этот вопрос впервые поставили римские юристы классического периода. Сторонники сабинианской школы считали такую сделку куплей-продажей и не признавали самостоятельного значения договора мены. Прокулианцы, напротив, считали такой договор меной независимо от наличия денежной доплаты (см.: Римское частное право / Под ред. И. Б. Новицкого, И. С. Перетерского. С. 423–424; Покровский И. А. История римского права. СПб., 1913. С. 200-203, 433-435).



[4] В отношении внешнеторгового договора мены (бартерной сделки) распространена противоположная точка зрения (см., напр.: Болингер В.Ф. Внешнеторговый бартер (правовые аспекты). М., 1993. С. 12), опирающаяся на Указ Президента РФ «О государственном регулировании внешнеторговых бартерных сделок» от 18 августа 1996 г. № 1209 (СЗ РФ. 1996. № 35. Ст. 4141). В соответствии с этим Указом бартерная сделка обязательно должна быть эквивалентной и не может предусматривать никаких денежных доплат. Следовательно, по логике этого акта, обмен неравноценных товаров с соответствующей доплатой должен регулироваться нормами о купле-продаже, что противоречит п. 1 ст. 454 ГК. Обстоятельный анализ соотношения понятий «договор мены» и «бартерная сделка» дан В. В. Витрянским (см.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. С. 258–260).

[5] Разумеется, это положение неприменимо к договору мены имущественных прав.

[6] Противоположное мнение отстаивает В. В. Витрянский (см.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. С. 265–266).

[7] Принятие части второй ГК породило в сфере торговли недвижимостью споры о правовой природе договора, по которому производится обмен помещения, находящегося в собственности лица (например, приватизированного), на помещение в доме государственного или муниципального жилищного фонда. Фактически здесь речь идет об обмене вещи на право пользования помещением. Однако договор найма жилого помещения предусматривает не только права, но и обязанности нанимателя, возмездное отчуждение которых недопустимо. Поэтому такой обмен помещений не охватывается понятием договора мены и не регулируется главой 31 ГК.



[8] В отношении внешнеторгового договора мены законодатель придерживается противоположного мнения (см.: п. 1 Указа Президента РФ «О государственном регулировании внешнеторговых бартерных сделок» от 18 августа 1996 г. № 1209). Ошибочность такого подхода очевидна. Попытки врамках договора мены (бартера) регулировать, например, встречное выполнение работ без помощи норм о подряде бесперспективны.

[9] Так, сторона договора мены не может предъявить требования о соразмерном уменьшении «покупной цены» товара, обладающего теми или иными недостатками. В противном случае это привело бы к изменению предмета договора.

[10] По ГК 1964 г. право собственности на обмениваемый товар переходило к приобретателю в момент его передачи. Следовательно, лицо, передавшее товар первым, лишалось права собственности без соответствующего встречного удовлетворения. Получатель товара мог с полным основанием распорядиться им и «забыть» о лежащей на нем обязанности, что ставило его контрагента в трудное положение.

[11] Передача товара, разумеется, предполагает не только его фактическое вручение покупателю, по и перенесение на него права собственности. Однако в договоре мены сторона, передавшая товар первой, по общему правилу, в принципе не может перенести на покупателя права собственности. Это происходит автоматически в момент встречной передачи второй вещи. Поэтому лицо, передавшее товар первым, должно считаться исполнившим свою обязанность по договору, хотя за ним и сохранилось право собственности на этот товар. Противоположная точка зрения породила бы логически порочный круг: сторона, получившая товар, могла бы отказываться от встречной передачи товара на том основании, что контрагент не исполнил своей обязанности (по ст. 328 ГК).

Глава 31. ДАРЕНИЕ


5224470184505370.html
5224588142725836.html
    PR.RU™